Doggy Dog
Who lives in the smog
Wake up in the morning
Feeling very horny

Inside a fast silent car that make me feel safety
Cut through the dark air of oil atmosphere
With powerful rays of headlights in front
Like a fearless warriors that break on through

I’m on study
I feel like somebody
Piss in my ears
All this fucking years

I want to quit
And eat some meat
Fuck pretty girl
To save my poor soul

Shut a fuck up
Where’s my map
I wanna get away
I have nothing to say

Fish bone it throat
So alone in life boat
Be famous and rich
To fuck super bitch

To live in paradise
And look very wise
To have the fast cars
And drink with famous in a bars

долбоебство этого уебищного гламурного времечка дошло до того, что Иваны просят называть их Ивани...

6 сентября 1951 года в Мехико происходит событие, определившее судьбу Берроуза как писателя. Играя в «Вильгельма Телля», пьяный Берроуз выстелом из пистолета случайно смертельно ранит свою жену. Позднее в предисловии к роману «Пидор» он напишет:

"Я вынужден с ужасом признать, что если бы не смерть Джоан, я никогда не стал бы писателем, вынужден осознать, до какой степени это событие послужило причиной моего писательства и сформировало его. Я живу с постоянной угрозой одержимости духом, с постоянной необходимостью избежать его, избежать Контроля. Так смерть Джоан связала меня с захватчиком, с Мерзким Духом и подвела меня к той пожизненной борьбе, из которой у меня нет другог выхода — только писать"

c какого-то хрена мою картинку разместили на УПЯЧКЕ и в ЖЖ Темы Лебедева -



http://tema.livejournal.com/

http://upyachka.ru/

За выстрелами последовал стойкий пороховой запах той самой смерти, что не уходит с пустом. Охотничий нож хрустнул и дождь сразу перестал. Черный берег усмехнулся. Река затекает в шаги на песке и возвращается назад. Взгляд вниз. Темная пораженная фигура отходит от холодеющего тела. Отточенные движения фокусника, что делает последний вздох и падает неподалеку, вгрызаясь в мокрую землю мертвой хваткой, последним вздохом. Тишина. И лишь шум прибоя да крики птиц. Тишина. Грузная женщина со взглядом волка выползает из прибрежного леса и начинает обыскивать тела. Раздается еще один выстрел. Женщина оборачивается, чтобы разглядеть врага, но свет для нее гаснет. Я убираю магнум в кобуру и улыбаюсь. Дилетанты всегда вдохновляли меня своей доступностью. Жаль мне пока не подвластны их души, что устремляются в Страну Мертвых не спросив разрешения (мой «кошелек» добился гораздо большего на этом тайном поприще). Пока только их жизни у меня в руках. И жизни более крутых – мастеров выживания. Иногда. Битва наравне более интересна, но слишком чревата стать последней.
Питт Салливан, грозный фараон Постландии, думает, что он мой хозяин. Я бы на его месте не был столь сентиментальным и называл вещи своими именами. Наемник. Я наемник. И профессионал. Я работаю на того, кто больше платит и мне плевать на все кроме денег. Вы можете подумать, что я банальный киллер, но это не так. Мои методы слишком нетривиальны, чтобы забыть их. Да, я горжусь моей работой и делаю ее с неповторимым изяществом.
В одной из ранних предыдущих жизней, тогда, когда Древний Египет был современным и высокоразвитым, я так же работал на одного фараона. Мы были необычайно похожи и я, инсценировав смерть фараона, в последний момент подменил его тело своим, чтобы прервать цикл реинкарнаций и получить номер класса люкс в Стране Мертвых. Очнулся я будучи китайским ублюдком, умершим в раннем детстве от голода и нескончаемых болезней. Трагический просчет. Дальше была чреда более успешных перерождений, но я провел их с опущенными руками, так как в моей душе произошло самое большое разочарование, должно быть, за всю человеческую историю. Я подозреваю, что Фараон нашел ключ к стране мертвых и держится за него как за собственную душу. Смерть должна быть посмешищем для тех, кто еще при жизни успел стать богом. Несмотря на оковы из мяса, дерьма и воды.
Наемник засыпает у камина и скачущие зрачки выдают его чувствительное нутро:

Быстрый
Мертвый
Пляшет
Какого-черта
Кто его пригласил?
Я хочу
Дождь и случай
Так и надо
Идеальный наркотик
Точность убийцы с ножом в затылке
Где новая боль что нам обещали?
Отвези детей до обеда
Мы не должны есть, иначе потеряем аппетит
Никакой связи на линии
Огня
Вода и Ветер
Земля исключена
Ты будешь там
Один с сиреной мертвой
Быстрой и мертвой
Трупы притягивают словно магнит
Им бы лишь побыстрее избавиться
Испытать все до конца
Никак иначе
Духовная еда
Сердце единственное
Трясет и уводит в сторону
Неба
Земля исключена
Я хочу тебя
Идеально
С точностью хирурга
Кто подарил тебе этот кастет?
Отличный цвет
Крови
Внутри
Высоси ее
Станет легче
Компромисс?
Только не на этой планете
Здесь все кончено
По крайней мере для меня
Я иду дальше
Куда?
Надеюсь туда, где меня не найдут
Фиктивные допросы
Суд Линча над Святыми
Остов храма материален
Кто разрешил им трогать душу руками?
Явный блеск
В глазах
Убийцы
На дороге огни
В ночи поселился бес
Ирония
Стойте
А где нас похоронят?
Вон там в стороне
Есть отличное место чтобы перекусить
Кто готов к этому
Я буду здесь через сто часов всепрощенья
А капли воды
Они нависают
И что мне делать со стихиями
Не оставляйте меня больше одного
Возьмите меня с собой
На корабль искусственного счастья
Пожалуйста
Без тебя все меркнет
Я должен что-то делать
Даже когда я в пустоте
С пулей в сердце
Сон внутри сна
Дом внутри дома
Серый дым валит гроздями
Они еще не готовы
Так что продолжают топить по черному
Ослы?
Нет.
Хуже
Все, мне пора
Увидимся на твоих похоронах

Единый точный что был здесь одиночным
Кто бы знал что станет заочным
Жизнь наша в общем
И целом прыжок из утробы в гроб
Душа – впечатлений зоб

Также в мои немногочисленные закладки отправляется очень не обычный сайт, освещающий музыкальные новости - rdd.su. Несмотря на опрятную гламурненькую внешность, он содержит довольно зрелые и циничные статьи. Новости обновляются компетентно и регулярно. Советую:
сфера музыки

Набрел на прикольный сайтец с клубняком - methapeople.com. Такой стильный черно-розовый ЭМО дизайн )) По содержанию - все очень четко: описания, даты, имена исполнителей... Короче кидаю в закладки!
клубная музыка

деревья... всю жизнь я видел одни деревья

ЛЮБИТЕЛЯМ АМЕРИКАНСКОГО РЕТРО СЮДА -
http://vkontakte.ru/club2672143

А ЛЮБИТЕЛЯМ РОКА СЮДА -
http://vkontakte.ru/club4845174

Средства Массовой Информации (СМИ) - это систематическое распространение информации (через печать, радио, телевидение...) с целью утверждения духовных ценностей данного общества и оказания воздействия на оценки, мнение и поведение людей.

Энциклопедический Словарь


Автор «Страха и Ненависти в Лас-Вегасе», Хантер Томпсон, самоотверженно гнался за соблазнительной американской мечтой, но вместо этого нашел лишь ее омерзительный труп. Понятия не имею, откуда там взялись русские, черт подери, но они выкрали тело и зачем-то пропитали этой гадостью русскую почву.
И теперь вокруг себя я вижу легионы лысеющих парней, задыхающихся клерков, которые иступлено вкалывают по 12 часов в сутки только ради того, чтобы повторить чужую ошибку. Чтобы заработать на все те вещи, которые им приказал купить Большой Брат по супер цене. Конечно же бОльшая часть этого барахла им и за даром не нужна, но раз уж Большой Брат сказал... Казалось бы, что может быть невиннее радио или телевизора, работающего в фоновом режиме? Вы ведь даже и не заметите, как Большой Брат нагло проскочит в глубины вашего подсознания под видом красочной и невинной рекламы, с мешком законспирированных приказов наперевес. Но когда в следующий раз вы прейдете в магазин, то уже будете точно знать что вам надо. Точнее что надо Большому Брату. Он об этом уже позаботился. Зачем думать? Большой Брат будет думать за тебя. Твое дело - работать. Чем больше - тем лучше... А Большой Брат потом с уверенностью скажет куда девать честно заработанные деньги: что на них покупать, в какой банк положить... А Большая Мама СМИ скажет в придачу как вам прожить вашу собственную жизнь. Она-то лучше знает! И весь этот гипноз пройдет фоном, не заметно. Так же как и ваша жизнь. Жизнь в роли информационного зомби... Сечете? Или вы наивно полагаете, что реклама помогает сделать выбор? Неужели вы настолько жалки и беспомощны, что согласны стать безмозглым рабом? Подчиниться этой убогой системе? Неужели вы не способны понять простую как мир истину - информация сортируется не в вашу пользу, но в ваш адрес? Отнюдь, это не паранойя. Это суровая правда, и ее стоит усвоить, если не хочешь утонуть в океане информационной какафонии.

На днях я расшифровал пару кодировок Большого Брата:
1) Дружище, на самом деле ты должен делать только две вещи: работать и ходить в магазин. Все остальные - мишура. В свободное время я разбавлю твое одиночество, будь уверен: просто включи телевизор или радио, почитай газетку... Только не хватайся за эти дурацкие и скучные книги, ради бога!
2) Кстати насчет бога: сними с шеи крестик, он тебе не нужен. Повесь на его место новенький MР3-плэйер, что мы купили на прошлой неделе. И поцелуй. Как? Уже снял? Какой молодец! И впредь не трать время на церковь. Лучше возьми сверхурочные. Купим тот ЖК-телевизор по спец цене! Трубка - это не модно!

Будда учил, что достижение наивысшей ступени человеческого развития возможно лишь с отказом от стремления обладать имуществом. Иисус часто напоминал ученикам, "как трудно имеющим богатство войти в Царство Божие!". Но Большого Брата нисколько на заботят ваши духовные достижения, так как именно духовность является главным врагом его идеологии тотального потребления.

Человек проводит за поглощением рекламы в среднем по тридцать минут в день... Это примерно два года к ряду за восемьдесят лет жизни. Только представьте себе, что вы целых два года день за днем, час за часом беспрерывно смотрите одну рекламу… Не общаетесь, не влюбляетесь, не воспитываете детей, не живете, а только смотрите рекламу. Два года подряд… Посмотрели? Теперь свободны!

в те бесконечные вечера, когда я превозмогал в суровой больнице, захваченный в плен высокой кровати, меня особо смущали стойкие запахи мочи и пота, предательски зависшие в унылом заведении. душу мою грели лишь крики сов в ночи. их беседы несли тайны вечности. мистические откровения, укрывшиеся от нас естеством животным. совы - одухотворенные символы ночи, раскинувшие свою стать не деревьях. деревьях, что пришли молить о прощении, заблаговременно расположившись у моего окна. положение моего случайного местонахождения отрадно давало видеть план из сов, деревьев и ночного неба. лежа в палате, сквозь ночь, я точно засекал то время, когда в уголке моего неба проходила луна, являвшая мне тайну убийства священных братьев. в тот день, когда луна не озарила мое лицо своим светом - меня выписали

я зашел за больницу, но сов там не оказалось. лишь мусорные контейнеры, заполненные ампутированными конечностями живых людей. тогда я сделал крепкий вывод на всю жизнь: никогда не концентрировать внимание на периферии понравившегося фона, ибо лицо таинственной незнакомки, чья стать тебя так увлекала видом сзади, на проверку может оказаться полным разочарованием, и твоя грустная, но светлая мечта сентиментальности померкнет вовеки. также и с жизнью..

И снова в дороге.
Словно новая жизнь набирает скорость,
сорвавшись с перекрестков кармы.
Сначала жаркий и тесный поезд
Медленно и шумно погружает
в подводное течение ночи.
Нервы на пределе.
Пересадка на автобус.
Дряхлая громадина
тяжко ворочается на узких улицах.
Сквозь серый город...
На лоно грязной природы.
По пути у женщины открылась
новая страница в жизни.
Обида затаилась в сердце.
Она навсегда запомнит этот день
и этого человека,
но не он ее.
Уже никогда не проснется
в хорошем настроении.

Далее остановка на 5 минут. Равнодушный взгляд из окна. Пьяница дремлет на скамейке. Возможно умер. Его рука свесилась и елозит по земле в луже собственной мочи. Неподалеку валяется его драная шапка. Такая же жалкая и никому не нужная, как и вся его жизнь. Если ты смог прорваться через все это дерьмо и сохранить свое истинное лицо - цени это. В современном обществе потеря самобытности превратилась во что-то вроде потери девственности. На самом деле - это потеря души. Если уж она тебе так безразлична, то хотя бы составь с дьяволом грамотный контракт вместо того, чтобы бездумно просирать самый ценный товар во вселенной!

<…> В пути мы остановились перекусить. Ковбой направился отдать в ремонт запасную покрышку, а мы с Эдди устроились в ресторанчике с домашней кухней. И тут раздался громкий смех, самый чудесный смех на свете, и в ресторанчик в сопровождении целой компании вошел настоящий кондовый небрасский фермер. В тот день его рокочущий хохот разносился по всей равнине, по всему серому миру равнин. И все смеялось вместе с ним. А ему все было нипочем, и к каждому он относился с крайним почтением. Ого, сказал я себе, послушай, как смеется этот парень! Это же Запад, вот я и на Западе. Он с шумом ворвался в ресторанчик, окликнул хозяйку по имени, и та испекла самый сладкий во всей Небраски вишневый пирог, от которого и мне достался кусок, увенчанный горкой сливочного мороженного.

- Сваргань-ка мне, хозяюшка, чего-нибудь пошамать, пока я самого себя в сыром виде не слопал, а то и натворил чего глупее! – И он упал на табурет и зашелся своим «хау-хау-хау-хау!». – И брось туда немного бобов!

Сам дух Запада сидел рядом со мной. Я пожалел, что не знаю ничего о его грешной жизни, не знаю, чем же, черт возьми, он всю жизнь занимается, кроме того что так вот хохочет и орет. «Э-э-эх!» - восторженно пропел я в душе, и тут вернулся ковбой, и мы отправились в Гранд-Айленд <…>

(С) Д.Керуак «В дороге»

<…> Мы были на пароме. Дин выскочил из машины и перегнулся через поручень. Я тоже вылез, а Буйвол остался в машине, он сидел и шмыгал носом: "ффамп". Над бурыми водами вилась той ночью прозрачная мистическая дымка, окутывавшая черный сплавной лес. А на том берегу ярко-оранжево светился Новый Орлеан и стояли у самой кромки воды несколько темных кораблей - задержанных туманом призрачных кораблей Серино с испанскими балкончиками и украшенной орнаментом кромкой. Однако вблизи они оказались обыкновенными старыми грузовыми судами из Швеции и Панамы. Полыхал в ночи огонь парома. Те же самые негры усердно работали лопатами и пели. На алжирском пароме служил когда-то палубным матросом Тощий Хазард. И глядя, как река при свете звезд катит свои волны из самого центра Америки, я знал, и знание это было сродни безумию: все, что я когда-то постиг, все, что еще предстоит постичь, - едино. И еще: как ни странно, в ту самую ночь, когда мы вместе с Буйволом Ли переплывали реку на пароме, какая-то девушка бросилась за борт и покончила счеты с жизнью. Произошло это до нас или сразу после; мы прочли об этом в газете на следующий день <…> (С) Д.Керуак «В дороге»

<…> И тут подъехала самая шикарная попутная машина в моей жизни – грузовик с прицепной платформой, на котором развалились шестеро или семеро парней, а водители, два молодых светловолосых фермера из Миннесоты, подбирали каждую одинокую душу, встреченную ими на этой дороге. О более улыбчивой, неунывающей парочке статных неотесанных парней не приходилось и мечтать. На обоих – хлопчатобумажные рубашки и комбинезоны, больше ничего; у обоих – сильные руки и широкие радушные улыбки для всех и каждого, кто попадется в пути. Я подбежал, спросил: «Есть место?» Они ответили: «А как же, прыгай, места всем хватит».
Не успел я влезть на прицеп, как грузовик с ревом тронулся. Я пошатнулся, один из пассажиров меня подхватил, и я уселся. Кто-то передал мне бутылки с остатками дешевого виски. Обдуваемый первозданным, поэтичным, пропитанным изморозью ветерком Небраски, я сделал добрый глоток.
-- Эге-гей, поберегись! – заорал парень в бейсболке, и ребята разогнали грузовик до семидесяти миль в час, обгоняя всех на своем пути <…> (c) Д.Керуак «В дороге»

Дорога в Западные Земли – самая опасная дорога в мире, и вследствие этого прошедший ее бывает вознагражден больше всех. Само знание о существовании этой дороги нарушает заключенный людьми завет: никому не позволено преодолеть боль, страх и смерть или хотя бы узнать о том, что священный завет с человечеством был заключен под угрозой наказания болью, страхом и смертью. Больше всего на свете они боятся, что их миллионнолетний обман будет однажды раскрыт.
Проникнуть в Западные Земли означает навсегда оставить скрижали завета, что пылится в нужнике человечества по соседству со старыми почтовыми каталогами.

Город Вагдас охватывает обширную территорию вокруг озера, постепенно переходя в пригороды и сельские окраины; Вагдас и прилегающие к нему центры предлагают широчайший выбор разнообразных стилей жизни. Неф часто путешествует наудачу, зачастую выбирая дорого при помощи орла или решки.
Его постоянно сопровождает Неку – юноша ослепительной красоты – и Мекем, тело которого – словно оживший мрамор, а душа бесстрастна как у изваяния. Они приходят на перекресток, и Неф улавливает слабый запах сколопендры, похожий на запах горящих пряностей, принесенный жарким ветром, обжигающим кожу и скребущем легкие. Они возвращаются по собственным следам назад и поворачивают в другую сторону.
На Закате они приходят в город, стоящий на берегу топкого озера. Обогнув угол, он ощущает кожей лица дуновение ветра с озера… чистый, чистый синий аромат. Эта часть Вагдаса застроена старыми домами из красного кирпича: дома окружены деревьями и садами, крыши их крыты черепицей, шифером и листовой медью. Лужайки тянутся до самого берега озера, подходят к пирсам.
Дом на Першинг-авеню отстоит далеко от мощеной улочки, его стены отполированы долгими столетиями. Неферти находит ключ. Поворачивает его в замке. Входит и тут же спотыкается о кучу игрушек, наваленных у порога… одно Рождество за другим, слой за слоем… на самом верху лежит винтовка калибра 30-30 и коробка патронов. Отвалившаяся лепнина хрустит под ногами, словно снег.
Он движется по направлению к столовой, где громоздятся грязные тарелки, заходит в кладовую и на кухню, прокладывая путь между кучами мусора. Он выходит на заднее крыльцо, выходящее на двор и садовую дорожку. Сад зарос сорняками, как джунгли. Фасад жилого дома, выходившего на Юклид-авеню, обвалился, окна выбиты, там давно никто не живет… от всего этого места разит запустением и заброшенностью.
Взяв винтовку в руки, он выходит через сад по потрескавшемуся бетону садовой дорожки и оказывается на улице, по которой никто не ходил уже двадцать или даже тридцать лет. За сорняками, вьюнком и маленькими деревцами тротуара уже почти не видно.
Что здесь стряслось? Ничего. Причины смерти не представляют ни малейшего интереса. Они так и не смогли стать событием. Они умерли, потому что не имели никакого повода, чтобы жить… благопристойные атеисты.
Сны необходимы тебе, это твоя биологическая потребность и это твой путь в космос – иначе говоря, твой путь к божественности. К тому, чтобы стать одним из Лучезарных. Отсюда можно сделать вывод – Боги сами по себе являются биологической необходимостью. Они – неотъемлемая часть Человека.
Вспомните фараонов: они обладали Богоподобием. Они совершали деяния, требовавшие от них сверхчеловеческой силы и ловкости. Они умели читать в умах и сердцах людей и предсказывать будущее. Они становились Богами, а Бог время от времени обязан сурово карать преступников – отрубать руку вору или отрезать губы клятвопреступнику.

-- Да заткнись ты, старая карга! - вопил Греб. Меня удивляло, как он может с ней жить. Я в жизни не видел такого количества книг, как у него, - две библиотеки, две комнаты, уставленные от пола до потолка вдоль всех четырех стен, да еще и книгами вроде "Апокрифического чего-то" в десяти томах. Он играл оперы Верди и пантомимой изображал их в своей пижаме с разрезом на спине. Ему было наплевать на все. Он - великий грамотей, который пошатываясь и испуская вопли, бродит в районе нью-йоркского порта с оригиналами рукописных нот семнадцатого века под мышкой. Он ползет по улицам, как громадный паук. От возбуждения его глаза излучали всепрощающий демонический свет. В судорожном экстазе он вертел головой. Он что-то лепетал, корчился, падал на колени, стонал, выл, он в отчаянии валился наземь. Он едва мог вымолвить слово - так возбуждала его жизнь. Дин стоял перед ним со склоненной головой и то и дело повторял: "Да... Да... Да!" Он увел меня в угол.
-- Этот Ролло Греб - величайший, удивительный человек. Именно это я и пытался тебе сказать - вот таким я и хочу стать. Я хочу быть таким, как он. Он ни на чем не зацикливается, он идет во всех направлениях, он плывет по воле волн, он знает, что такое время, ему ничего не нужно делать - только раскачиваться взад-вперед. Он - это предел, старина! Знаешь, если все время будешь поступать, как он, то в конце концов этого добьешься.

О Старом Буйволе Ли можно рассказывать ночь напролет. Сейчас скажу только, что он был настоящим учителем, и можно утверждать что он имел все права учить, потому что постоянно учился сам. А вещи, которым научился, он считал и называл "фактами жизни", и изучил он их не только в силу необходимости, но и потому что этого хотел. Он проволок свое длинное тощее тело по всем Соединенным Штатам, а в свое время - по большей части Европы и Северной Африки, и все только для того, чтобы посмотреть, что там творится. В тридцатых годах он женился в Югославии на русской белоэмигрантской графине, чтобы спасти ее от нацистов. Есть фотографии, где он снят среди интернациональной кокаиновой команды тридцатых: разбойничьи рожи с растрепанными волосами, все опираются друг на друга. На других снимках он, нацепив панаму, обозревает улицы Алжира. Русскую графиню он с тех пор ни разу не видел. Он истреблял грызунов и насекомых в Чикаго, был буфетчиком в Нью-Йорке, вручателем судебных повесток в Ньюарке. В Париже он сидел за столиками кафе, глядя на мелькающие мимо угрюмые лица французов. В Афинах он пил свой узо и разглядывал тех, кого называл самыми безобразными людьми на свете. В Стамбуле он отыскивал свои факты, пробираясь сквозь толпы опиоманов и торговцев коврами. В английских отелях он читал Шпенглера и маркиза де Сада. В Чикаго он вознамерился ограбить турецкие бани и, наскоро выпив для храбрости, стащил два доллара и пустился наутек. Все это он делал только из желания набраться опыта. Наконец теперь он приступил к изучению наркомании. Поселившись в Новом Орлеане, он завел знакомство с темными личностями и сделался постоянным посетителем баров, где велась подпольная торговля.
Кое-что о нем говорит и та странная история, которую рассказывают о его студенческих временах: как-то он устроил в своей прекрасно обставленной квартире коктейль для друзей. В разгар веселья его комнатный хорек неожиданно вырвался на волю и укусил в лодыжку щегольски разодетого гомика. Хорька криками прогнали за дверь. Старый Буйвол вскочил, схватил свой дробовик и со словами: "Он за версту чует крыс и стукачей" - прострелил в стене дыру, куда свободно могли бы пролезть пол сотни крыс. На стене висела картина: безобразный ветхий двухэтажный дом. Друзья спрашивали:
- Зачем ты повесил эту безобразную вещь?
На что Буйвол отвечал:
- Я люблю ее, потому что она безобразна.
На этом принципе строилась вся его жизнь. Однажды я постучался в его коморку в трущобах нью-йоркской 60-й улицы, и дверь он открыл в котелке, жилете на голое тело и длинных полосатых брюках карточного шулера. В руках у него была кастрюля, в кастрюле - птичий корм, и он пытался растолочь эти семена, чтобы их можно было заворачивать в сигареты. Пробовал он и кипятить микстуру от кашля с кодеином, пока не останется одна черная каша, - получалось не совсем то, что надо. Долгие часы он проводил с Шекспиром - "Бессмертным Бардом", как он его называл, - на коленях. В Новом Орлеане Шекспира на его коленях сменили "Кодексы майя", и, даже если он с кем-нибудь разговаривал, книга неизменно была раскрыта. Как-то я спросил:
- Что с нами будет когда мы умрем?
И он ответил:
- Когда ты умираешь, ты просто мертв, вот и все.
В комнате он держал набор цепей, которые, как он объяснил, использовал со своим психоаналитиком. Они экспериментировали с наркоанализом и обнаружили, что в Старом Буйволе уживаются семь независимых друг от друга индивидуальностей, одна хуже другой, а самая последняя - это буйный идиот, которого следует сдерживать с помощью цепей. Вершинной индивидуальностью был английский лорд, а на самом дне - идиот. Где-то по середине он был старым негром, который вместе со всеми остальными дожидался своей очереди и говорил:
- Вон те - ублюдки, те - вроде как нет, вот и весь сказ.
У Буйвола был сентиментальный пунктик насчет старых времен, особенно насчет Америки десятых годов, когда морфий можно было купить в аптеке без рецепта, когда вечерами китайцы, сидя у окна, курили опиум и страна была невозделанной, мятежной и вольной, а ее богатств и свободы хватало на всех. Больше всего на свете он ненавидел вашингтонскую бюрократию, на втором месте были либералы, потом - копы. Все свое время он проводил в разговорах, обучая других. Его словам благоговейно внимала Джейн; слушали его и я, и Дин, а прежде - и Карло Маркс. Все мы у него учились. Он был серым, неприметным малым, на которого вы не обратили бы внимания на улице, если бы, всмотревшись, не увидали его свирепый, удивительно подвижный череп - настоящий канзасский священник, в исступлении вершающий свои необыкновенные экзотические таинства. Он изучал медицину в Вене, изучал антропологию и прочел все на свете. А теперь он принимался за главное свое дело - изучение ночи и того, что творится на улицах жизни. Он сидел в своем кресле. Джейн принесла напитки - мартини. Шторы подле его кресла всегда были задернуты, днем и ночью, это был его уголок. На коленях у него были "Кодексы майя" и духовое ружье, которое время от времени вскидывал, чтобы выстрелить через всю комнату бензедриновым тюбиком. Я то и дело бегал поднимать с пола новые патроны. Мы все стреляли, не прерывая разговора. Буйволу было любопытно узнать цель нашего путешествия. Он вглядывался в нас и шмыгал носом - "ффамп", словно звучал пустой бак.
- Ну, Дин, я хочу, чтобы ты минутку посидел спокойно и объяснил мне, зачем это тебе понадобилось ехать через всю страну.
Дин только и мог, что покраснеть и сказать:
- Ладно, ты же знаешь, как это бывает.
- Сал, зачем ты едешь на Побережье?
- Да я всего на несколько дней. Мне надо вернуться к началу учебы.
В наше время человек больше не может быть в безопасности, если разъезжает по стране без оружия. - Буйвол оттянул полу пиджака и показал нам свой револьвер. Потом выдвинул ящик комода и продемонстрировал весь остальной арсенал. В Нью-Йорке он одно время держал под кроватью ручной пулемет. - У меня есть и кое-что получше: немецкий газовый пистолет "шейнтот". Взгляните на эту прелесть - жаль, у меня всего один патрон. Этим оружием я могу вывести из строя сотню людей, и у меня будет уйма времени, чтобы смыться. Плохо только, что патрон всего один.